Цыганская девочка

Автор:                        Стенбург стоял в своей мастерской и ожидал настоятеля богатой церкви в Сен-Жероме.

Художник выглядел человеком, не достигшим ещё средних лет. В Дюссельдорфе он был знаменит. Стенбург любил свое искусство. Работа так захватывала его, что он забывал весь мир, кроме той картины, которая вырастала под его кистью.

Уже много произведений было создано им, но ещё ни одно не удовлетворяло его вполне, ни одно ещё не было воплощением его идеала. Да, это были хорошие картины, но ему хотелось чего-то ещё большего. В глазах же посторонних он был довольным и веселым удачником, который умел соблюдать свои собственные интересы и при случае пускать в ход свои коммерческие способности.

Теперь между ним и его посетителем завязался следующий разговор:

Стенбург:      Нет, Ваше Преподобие! Та сумма, которую Вы мне предлагаете, вряд ли оплатит мою работу. Ведь картина будет занимать большую часть алтаря и для неё потребуется много фигур, которые необходимо изучить самим тщательным образом.

Распятие – нелегкий сюжет и к тому же так часто встречающийся в живописи, что довольно-таки трудно создать что-нибудь оригинальное так, как мне этого хотелось бы.

Настоятель:             Я не ограничиваю вас в цене, господин художник. Всем известно, что Вы – честный человек.

Стенбург:      Зайдите через месяц, материал для картины будет готов.

Автор:                        Они расстались очень довольными и в последующие недели Стенбург изучал композицию картины и бродил по еврейским улицам, ища модели для своих фигур.

Настоятель был очень доволен. Он только хотел, чтобы центральное место в картине занимал крест Искупителя. Время от времени он заходил к художнику в мастерскую, чтобы посмотреть, как продвигается дело.

Когда наступила весна и на деревьях стали распускаться молодые листочки, а из травы стали поднимать свои головки первые цветы, Стенбурга потянуло оставить Дюссельдорф и со своей книгой для эскизов побродить по окрестным деревням.

В один прекрасный день повстречал он на опушке леса цыганскую девочку, которая плела соломенную корзину. Ее лицо было прекрасно: черные, как смоль, волосы волнистыми прядями падали на её плечи. И даже её изношенное красное платье, совершенно выцветшее от солнца, придавало ей очень живописный вид. Но её глаза – вот что привлекло внимание художника, черные, беспокойные, они меняли свое выражение каждую минуту: боль, радость, смех, печаль сменялись в них, как сменяются тени от бегущих туч на поверхности прозрачного озера.

Стенбург:      Что это была бы за картина!!! Но кто купит цыганскую девочку?!

Автор:                        На цыган в Дюссельдорфе смотрели прямо-таки с ненавистью. Девочка, увидев художника, отбросила свою солому в сторону, вскочила, подняла руки, защелкала пальцами, и стала легко и грациозно танцевать перед ним, показывая ему свои белые зубы и веселые глаза.

Стенбург:      Остановись!

Автор:            Приказал Стенбург и стал быстро набрасывать с неё эскиз.

Для девочки было трудно стоять в одной позе, но она не шевельнулась, не издала ни единого вздоха и стояла, как вкопанная. Стенбург думал:

Стенбург:      Она не только прекрасна, она – капитальная модель. Я нарисую её, как испанскую танцовщицу.

Автор:                        Таким образом была заключена сделка. Пепита, так звали девочку, должна была три раза в неделю приходить к художнику, чтобы там позировать для его картины. Она всегда была полна удивления. Её большие глаза бродили по мастерской, останавливаясь на всевозможных картинах, и очень скоро заалтарная картина, приближавшаяся уже к концу, привлекла к себе её внимание. Каждый раз она внимательно разглядывала её и, в конце концов, указывая на главную фигуру в центре картины, спросила Стенбурга:

Пепита:          Кто это?

Автор:            В её голосе чувствовался оттенок ужаса. Художник ответил небрежно

Художник:     Христос.

Пепита:          Что с Ним сделали?

Стенбург:      Его распяли... повернись немного направо. Так. Теперь хорошо.

Автор:            Стенбург со своей кистью в руке был человеком неразговорчивым.

Стенбург:      А теперь посмотри сюда. У меня нет времени разговаривать с тобою. Твоя же обязанность – стоять предо мною, как я тебе приказываю.

Автор:                        Пепита не стала больше расспрашивать, но продолжала тщательно изучать картину. С каждым разом, когда она приходила в мастерскую, её очарование все росло. Иногда она снова набиралась смелости для какого-нибудь вопроса.

Пепита:          Почему они распяли Его? Он был плохой? Очень плохой?

Стенбург:      Нет, очень хороший.

Пепита:          Но если Он был такой хороший, то зачем они сделали так с Ним?

Стенбург:      Это было для того ...

Пепита:          Для чего?

Автор:                        Стенбург вернулся к своему мольберту, затем посмотрел на неё, и её оживленное лицо возбудило в нем жалость.

Стенбург:      Слушай Пепита! Я расскажу тебе эту историю раз и навсегда, чтобы ты больше уже меня об этом не спрашивала.

Автор:                        Он рассказал ей историю об Иисусе Христе. Она была нова для Пепиты, хотя для художника так стара, что не трогала его больше. Он мог рассказать эту смертную агонию так, что при этом не содрогался ни один нерв. Но история креста пронзила сердце девочки.

Заалтарная картина и испанская танцовщица были закончены одновременно. Наступил последний визит Пепиты в мастерскую Стенбурга. Она посмотрела без особого чувства на свое прекрасное изображение, а потом повернулась и остановилась перед картиной распятия, не в силах от неё оторваться.

Стенбург:      Пепита! Вот тебе твои деньги. Ты принесла мне счастье, и "Испанская танцовщица" уже продана. Быть может, ты мне ещё понадобишься.

Автор:            Девочка медленно повернулась к нему. Её глаза были полны движения и чувства.

Пепита:          Благодарю Вас, синьор! Вы, должно быть, очень любите Его, если все это Он сделал для Вас!

Автор:            Его лицо, в которое она прямо смотрела, вспыхнуло заревом. Ему стало стыдно.

Пепита ушла из его мастерской, но её слова продолжали звучать в его сердце. Он старался забыть их, но снова: "Все это для Вас" - не давали ему покоя. Тогда он решил идти к исповеди. Священник дал ему отпущение грехов и заверил его, что все будет хорошо. Стенбург добровольно ставил цену за свою заалтарную картину и недели две чувствовал себя спокойно, но затем снова всплыл перед ним вопрос Пепиты: "Вы должно быть очень любите Его?" Что он мог ответить?

В один прекрасный вечер, находясь на окраине города, художник увидел группу людей, которая спешила к одному домику. Когда он спросил одного прохожего, что там происходит, не получил ответа. Это ещё сильнее возбудило его любопытство. Несколько дней спустя, Стенбург узнал, что в этом доме живет приезжий сектант. Считалось вряд ли приличным и безопасным быть даже знакомым с такими людьми.

Стенбург:      Но, кто знает, может быть, там мне удастся найти то, что я так долго ищу. Быть может, эти люди обладают тайной душевного мира.

Автор:                        Итак, Стенбург пошел к ним, чтобы посмотреть, но, конечно, не с тем, чтобы к ним присоединиться. Однако человек не может приблизиться к огню и остаться холодным.

Стенбург нашел то, что искал: живую веру. Проповедник одолжил ему на время экземпляр Нового Завета. Через несколько недель проповедника выслали из Дюссельдорфа, так что он вынужден был взять драгоценную книгу обратно, но её содержание осталось у Стенбурга в сердце. И теперь все сделалось ясным. Он чувствовал, что его сердце горит любовью к Спасителю.

Стенбург:      Иисус Христос сделал все для меня! Теперь я хочу, я должен рассказать людям об этой любви, которая может озарить и их жизнь так же, как она озарила мою. Как мне им объяснить? Я не умею проповедовать.

Автор:                        Размышляя так, художник набрасывал эскиз головы Христа в терновом венце. Его глаза наполнились слезами. И тут мгновенно его озарила мысль.

Стенбург:      Я могу рисовать! Моя кисть может провозглашать истину. В той картине лицо Христа изображало только муку, но ведь это не так. Невыразимая любовь! Бесконечное сострадание! Добровольная жертва!

Автор:                        Художник упал на колени и молился, чтобы ему рисовать достойно и, рисуя, говорить к человеческим сердцам.

И он начал говорить. Пламя его гения разгоралось все выше и выше, пока не зажгло последний фибр его существа. Оно дошло до предела! Новая картина "Распятие" была чудом. Это было что-то нечеловеческое, божественное. Стенбург не захотел её продавать. Он отдал её как добровольный дар своему родному городу Дюссельдорфу. Эта картина была повешена в публичной картинной галерее, куда стекались жители города, чтобы посмотреть на неё.

Там закрывались все уста, затихали голоса, и сердца у людей таяли. Потом они возвращались к себе домой, зная любовь Божию и, повторяя слова, написанные под картиной: "Это Я сделал для тебя! Что ты делаешь для Меня?"

Сам Стенбург тоже часто ходил туда и издали наблюдал, как люди толпились вокруг его картины, и просил Бога благословить его нарисованную проповедь.

В один из таких дней, когда все посетители уже разошлись, он увидел девочку, которая стояла перед картиной и плакала. Художник подошел к ней.

Стенбург:      Дитя, что с тобой?

Автор:            Девочка обернулась. Это была Пепита.

Пепита:          О синьор! Если б Он меня так любил!

Автор:                        Сказала она, указывая на лицо, глядевшее на них с невыразимой любовью. Пепита снова залилась слезами.

Пепита:          Для Вас эта любовь, но не для меня – бедной цыганки.

Стенбург:      Пепита! Эта любовь также и для тебя!

Автор:            И тут Стенбург рассказал ей все. До самого позднего часа они все сидели и говорили. Теперь художнику уже не утомительно было отвечать на её вопросы, потому что тема их разговора была дорога его сердцу. Она слушала, впитывала благую весть всем своим сердцем и поверила словам: "Это Я сделал для тебя!"

Дорогой друг! Что ты ответишь на подпись под картиной: "Это Я сделал для тебя! Что ты сделал для Меня?"